Владимир Понькин родился в Иркутске. Окончил Горьковскую консерваторию, а затем аспирантуру по классу оперно-симфонического дирижирования Московской консерватории у Геннадия Рождественского. В 1980 году первым из россиян становится победителем V Всемирного конкурса дирижеров Фонда Руперта в Лондоне. В 80-е годы работает в Камерном оперном театре п/р Б. Покровского, много выступает с филармоническими оркестрами Риги, Алма-Аты, Краснодара, Новосибирска, Иркутска, Омска, Томска и других городов. В разные годы возглавлял Симфонический оркестр Госкино, оркестр Ярославской филармонии. В 1996 году был приглашен на должность музыкального руководителя в театр им. Станиславского и Немировича Данченко. В начале 90-х был главным дирижером Краковского филармонического оркестра, с которым по приглашению Папы Иоанна Павла Второго участвовал в концерте в Ватикане. В 1996 году награжден медалью «За заслуги перед культурой» Министерством культуры и искусств Польши. С 1990 годa – художественный руководитель и главный дирижер Государственного симфонического оркестра Московской государственной академической филармонии. С 2002 года – главный дирижер театра «Геликон-Опера». Как приглашенный дирижер много работал с оркестрами разных стран, в том числе Австралии, Великобритании, Германии, Швеции, США, Венгрии и др. С Владимиром Понькиным выступали такие известные исполнители как М. Федотов, Н. Гутман, Э. Вирсаладзе, Н. Петров, В. Крайнев, О. Крыса, Д. Поллак, И. Погорелик и др. Гастроли дирижера с большим успехом проходили в Германии, Великобритании, Франции, Италии, Испании, Швеции, Австралии, Японии. Он дирижировал такими коллективами как оркестр Би-Би-Си, оркестр Стокгольмского радио, Миланский симфонический оркестр «Guido Cantelli», оркестр города Бергамо, Йенский симфонический и др. Дискография Владимира Понькина включает как произведения мировой классики, так и современную музыку. Государственным симфоническим оркестром под руководством дирижера впервые в России была исполнена композиция К. Пендерецкого «Заутреня» для солистов, хора и оркестра. Репертуар Владимира Понькина необычайно широк, хотя его симпатии отданы русской классике (прежде всего Чайковскому и Рахманинову), а также музыке Моцарта, Вагнера, Брукнера, Брамса, Малера. Лауреат премий «Золотая маска» 2001 и 2003 годов за спектакли «Леди Макбет Мценского уезда» и «Лулу» в театре «Геликон-Опера». С 2002 года Народный артист России.

Это имя знает вся музыкальная Европа, Америка, Австралия, Африка, Япония и, конечно, Россия. Владимир Понькин, главный дирижер кубанского симфонического оркестра, работает в Краснодаре по приглашению уже восемь лет. Искрометный маэстро способен превратить классический симфонический концерт в настоящее шоу, чем регулярно эпатирует критиков, а публику приводит в состоянии чистого детского восторга.

— Владимир Александрович, встре­чая вас на сцене, публика аплодирует, а как оркестру положено приветствовать дирижера?

Если музыканты относятся к нему уважительно — приветствуют стоя, посту­кивая смычками или аплодируя. А дирижер пожимает руку концертмейстеру — руково­дителю струнной группы оркестра. Но если человек малоприятен, его встречают сидя, вежливо, но холодно улыбаясь. Бывает, в отместку дирижер игнорирует концерт­мейстера, и начинается борьба, победите­лем в которой, как правило, выходит ор­кестр. Об одном из таких случаев мне рассказали в Кракове. Малоуважаемый дирижер во время концерта заблудился в партитуре и обратился к концертмейстеру: «Простите, где мы находимся?» Ответ был язвительным, но резонным: «В Кракове!» Вообще, мстительность музыкантов порой принимает страшный, жуткий характер.

— Вам приходилось это испытывать?

Бог миловал, но риск был. К приме­ру, история моих взаимоотношений с Ку­банским симфоническим оркестром нача­лась с того, что я разнес музыкантов в пух и прах, чем сразу настроил их против себя. А на концерте они сотворили чудо. С тех пор вот уже восемь лет я работаю с этим оркестром, бывает, мы даже хулиганим во время концертов. Что доставляет массу удовольствия и публике, и музыкантам.

— Побег от условностей — характер­ная черта современной высокой музыки? Характерная черта — засилие воинствующих дилетантов, с одной стороны, и лицемерных продажных критиков — с другой. Приходится бороться.

— Каким образом?

— Качеством. Я очень ясно представ­ляю себе, как должно звучать то или иное произведение.

— И что вы берете за образец: то, что когда-то слышали, или это особое внут­реннее ощущение?

— В 1980 году я принимал участие в Международном конкурсе дирижеров в Лондоне (и победил — О. Б.). По жребию мне выпало работать с Симфоническим оркестром Би-Би-Си. Попробовав однаж­ды это удивительное, совершенное блюдо, я избрал его критерием для своей дальней­шей работы.

— По вашему собственному призна­нию, вы - мастер похулиганить на сцене.

Но как это увязывается с педантичностью и отрицанием новых форм?

— Я люблю хулиганство со смыслом как проявление большого чувства юмора, воз­можность дать людям почувствовать себя свободней. Я — театральный человек, обожаю импровизацию и спонтанность. Часто шутка помогает преодолеть безумное напря­жение, один жест или слово способны рас­сеять проблему, как дым.

— Однажды вам пришлось выступать перед Иоанном Павлом Вторым. Как вы попали в Ватикан?

— В 1995 году я стал главным дирижером Краковского симфонического оркестра. В том же году Папа Римский Иоанн Павел Второй, уроженец этого города, пригласил оркестр к себе в резиденцию. Это был великий чело­век. Вначале он поразил меня тем, что по окончании нашего выступления высказался, как настоящий музыковед. Потом как истин­ный интеллигент он создал максимум удобств, чтобы мы чувствовали себя менее стесненно в его присутствии. Схожая ситуа­ция у меня была и при встрече с далай-ламой. Такого рода события многому учат: отношению к жизни, умению руководить.

— Владимир Александрович, а как вам представляется жизнь в музыкаль­ном выражении? Можно сравнить ее с симфонией?

— Такой вопрос мне задают впервые. Пожалуй, в нем есть доля истины, но эта доля очень мала. Ведь симфония — это пик совер­шенного, вершина творческой фантазии композитора. А жизнь есть жизнь.

— Вы пишете музыку?

— Писал. Но когда эта зараза начала прогрессировать, я понял: пришла пора остановиться. На свете есть другие хорошие композиторы, а я — дирижер. И должен заниматься своим делом.

— А что вы слушаете? Если детям не хватает кальция, они мел едят. Так и в отношении музыки: бываешь голоден — хватаешь все подряд. Но если говорить о самом-самом, то, наверное, это Чайковский, Рахманинов, Моцарт... Бруклер, Малер, Шостакович... итак далее.

— Как относитесь к рок-музыке?

— Очень осторожно: столь варварская форма испытания слухового аппарата приносит мне наименьшее удовольствие. Хотя музыка этого стиля давно завоевала себе право на существование и вносит свой вклад в профессиональное развитие музыканта.

— Как исполнителю вам приходится быть избирательным?

— Знаете, чем отличается любитель от профессионала? Первый исполняет все, что любит, второй — все и любя. Я — профес­сионал, счастливо избавленный от обязанности любить все. Я люблю киномузыку, в этом жанре интересно работать; балет, в нем я вижу свое партнерство как аккомпаниатор; обожаю оперу, симфонию, здесь я как рыба в воде... Я люблю все, что мне при­ходится исполнять.

— Ваши движения на сцене напоминают балетные па. Дирижеров и этому учат?

— Все проще: дирижер, как правило, одет во фрак, а фрак — такая форма одеж­ды, которая обязывает вести себя опреде­ленным образом. Вообще, движения зави­сят от характера музыки, Потребность пуб­лики заставляет искать новые формы, что дает легкое право дирижеру вести себя более раскованно. Естественно, при этом нужно четко видеть грань между раскован­ностью и развязностью, юмором и паясни­чаньем. Я люблю общаться с публикой, осо­бенно с детьми, у них бывают такие милые сердцу искренние реакции!

— Помимо прочего, вы — главный дирижер «Геликон-оперы». Это какой-то особенный театр?

— О «Геликоне» можно многое сказать, но я скажу коротко: творить там — особое

счастье. Режиссер театра — удивительный, гениальный Дмитрий Бертман, Мы пони­маем и дополняем друг друга без выяснения отношений на тему «кто главней». Может быть, поэтому у нас получаются хорошие спектакли.

— Вам приходилось работать с оркестра­ми разных стран, в каждой из которых люди

обладают своими характерными чертами...

— Да, например, англичане — остроумные, сдержанные, с ними приятно работать. Американцы считают себя хозяевами земли, но стоит сделать два-три убедительных замечания, и они твои. Французы... недаром их именуют шельмами: уже после первого часа работы называют дирижера мэтром. Поляки, румыны обладают довольно тяжелым менталитетом, очень горды, а порой

спесивы. Но силу понимают, что плохо признают итальянцы, которых можно взять только лестью.

— В вашей практике наверняка возника­ли курьезные ситуации?

— Масса. Например, весьма поучительный случай произошел со мной в США. Оркестрантка играла слишком громко, заглушая деревянные духовые, и не желала реагировать на мои заме­чания. Тогда я решил прибегнуть к помощи жеста и легко обхватил ее за горло: приглуши звук. Она побледнела, а оркестр окаменел от ужаса. Мое счастье, что девушка оказалась родом из Венг­рии: будь она коренной американкой, получил бы срок благодаря своей российской непосред­ственности.

— Владимир Александрович, всю жизнь вы работаете, чтобы люди отдыхали на ва­ших концертах. Но когда и как вы сами умуд­ряетесь отдыхать?

— Люблю рыбалку. Люблю дорогу, вожде­ние — очень творческий процесс. И занимаюсь резьбой по дереву.

— Да, это у меня в крови: дед мастерил. У него были замечательные инструменты, часть которых я храню как реликвию. Работать ими затруднительно, зато можно общаться, в них содержится особая добрая энергия.

— И что же вы мастерите?

— За 7,5 месяцев сделал дубовое бюро с резьбой. Смастерил кровать, высокую, красивую. И удобную.

— У вас большой дом? Своя мастерская?

— Я живу в квартире площадью 18 квадрат­ных метров. А мастерскую оборудовал в гараже.

— Как же так, вы, такой большой человек, живете в такой маленькой квартире?

— Чтобы иметь большой дом, нужно время. Пока эта драгоценная субстанция целиком тратится на творчество.

— И на что она будет пущена в ближайшее время?

— На экзамены в консерватории, институте, на спектакли в Оперном центре, гастроли. Потом — запись произведений в исполнении оркестра имени Осипова и один-два спектакля в «Геликоне». Еще хочу заглянуть в мастерскую, в планах — большой шкаф для кассет и компакт-дисков.

— А когда вас можно будет снова увидеть в Краснодаре?

— Я вернусь в начале осени, а 30 сентября в муниципальном концертном зале состоится открытие нового концертного сезона. Будут сюрпризы, обещаю.

Расписание постановок: